Памяти Васи Гущина.
Странно и трудно писать такие слова о человеке, с которым пройдена большая часть осмысленной жизни. Рука дрожит и не слушается, потеря кажется нереальной. Ожили в памяти случаи, события нашей совместной работы, успехов и неудач, радостей и печалей. Из этого калейдоскопа высветились отдельные эпизоды, которые особенно ярко представляют художника и его отношения с людьми и миром. Короткие вспышки света и тени вместе и составляют понятие жизни и рисуют личность человека, пережившего войну и раннюю потерю родителей.
В сентябре 1945 г. в Ленинграде открылось училище прикладных искусств, которое тогда еще не носило имени Мухиной, а среди ленинградцев было широко известно как училище барона Штиглица.
В группе поступивших на скульптурный факультет было 35 человек, из которых я оказался самым старшим – мне было девятнадцать. Большинство студентов не успело закончить школу до войны, поэтому в программу училища наряду со специальными были включены общеобразовательные предметы, и обучение растянулось на восемь лет. К дипломной работе нас осталась половина, остальные отсеялись по разным причинам, не выдержав восьмилетнего марафона.
Все мы были детьми войны. У многих погибли родители, кто-то успел побывать на фронте. Может быть, эти обстоятельства еще более скрепили нашу дружбу.
Группа у нас была веселая. Мы вместе бегали на этюды, лепили, рисовали, ездили купаться в Озерки, участвовали в студенческих капустниках, вместе отмечали дни рождения друг друга. Мы себя называли "наша бражка".
С первых же дней обучения в группе проявился лидер – невысокий худощавый паренек с упрямым независимым характером и васильковыми глазами. Вася Гущин был немногословен, скромен, улыбчив. Ему еще не было семнадцати лет, сам он был из Великих Лук, из семьи машиниста паровоза. Когда началась война, ему было тринадцать.
О войне он почти никогда не говорил. Как-то вскользь рассказал, как ему удалось спастись из колонны смерти, когда мальчишкой он случайно попал в облаву и спрыгнул в придорожную канаву, незамеченный полицаями. Просидев ночь в канаве, он подался в лес и встретился с партизанами. С ними и остался, пока не был тяжело ранен во время очередного боя. Попал в армейский госпиталь, а потом судьба закинула его в Ленинград как раз к началу вступительных экзаменов в ЛВХПУ.
В нашей группе были способные ребята: кто-то лучше лепил, кто-то хорошо рисовал. Вася оказался сильнее всех и на протяжении восьми лет всегда был вне конкуренции – чистый пятерочник по всем специальным дисциплинам. Он одинаково сильно и красиво работал и в круглой скульптуре, и в рельефе, и в композиции, и в рисунке, и в графике. Веселый, озорной, охочий до шутки в свободное время; серьезный, настойчивый, энергичный и одержимый в работе. Откуда у него была такая хватка, такое мастерство в любом деле? Можно было только диву даваться, как он легко, играючи овладевал шрифтами, ремеслом формовки, черчением, как живо и точно рисовал.
Были у нас предметы любимые, были и нелюбимые, например, начертательная геометрия. Как-то на зачете мы должны были выполнить ряд эпюров – чертежей объектов сложной формы в трех проекциях. Я сразу заявил: пусть меня отчисляют, а я эпюры делать не буду. "Дай-ка сюда", – сказал Вася. И сделал чертежи. Не только за меня, но и еще за троих оказавшихся рядом находчивых друзей.
Надо сказать, что математика, физика, химия не пользовались у нас особой любовью, и мы всячески избегали этих премудростей. Мы бегали по городу с этюдниками и пробовали себя в вожделенной живописи. Так поступали все. Кроме Васи. Он жадно учился. Этому пареньку из глубинки было все нужно, все интересно, и, получив очередные пятерки по специальности, он с великим удовольствием вычерчивал тригонометрические фигуры или корпел у себя в общежитии над задачками по физике.
Неподдельный энтузиазм и горение проявились в равной мере у нас всех, когда на первом курсе возникла гениальная идея написать авантюрный роман о путешествии "нашей бражки" на необитаемый остров. Название книжки "А что если?" дала Эля, самая литературно одаренная из всех нас. Текст был коллективным, а рисунки делали Юрка Антонов, Юлька Клюге, Вася и я. Юрка был главным художником, он взял на себя основной груз: идею оформления, титульный лист, заставки и большую часть иллюстраций. Кроме того, он выполнил титанический труд, нарисовав тушью все буквы восьми глав на тридцати четырех страницах. Вася сразу включился в игру и предложил несколько отличных рисунков, украсивших книгу. Книгу мы, правда, не закончили, но огромное удовольствие от процесса получили.
